* * *
– Что с тобой?
– А что со мной? Устал. Дождь, и сразу дорога размокла.
Мадиш села в постели, скрестив ноги.
– Ты разговаривал с Луишем и Кваме, и они выглядели довольными, а ты сердишься. Я не лезу в твои тайны, но может, есть смысл рассказать?
Полной темноты в комнате не было, потому что попадало немного света от наружных прожекторов.
– А ты давно Кваме знаешь?
Женщина пожала плечами:
– Мы познакомились лет пятьсот назад, но с тех пор встречались только раз, случайно. И вот теперь здесь. – Ответ прозвучал сухо.
– Ты не заметила, что я вернулся один, без Пьера?
– Да, ты сказал, что он остался в столице.
– М-гм. Он сбежал от меня в столице. Захотел поохотиться. Ты, когда там жила, много бессмертных встречала?
Мадиш призадумалась, потом ответила:
– Не-ет. Столица ведь немаленькая, но кроме одного белого, кажется, никого там нет.
– Высокий красавчик с карими глазами и темными волосами?
– Да.
– Вот, боюсь, на него наш Пьер и собрался поохотиться. Это Дункан МакЛауд, и между прочим, считается сильным поединщиком. То есть я его раньше встречал.
– И дрался с ним?
– Нет.
– Но ты думаешь, что он может убить Пьера, – уточнила женщина.
Карл тоже сел. Мадиш невольно залюбовалась его сильным телом.
– Если Пьер и МакЛауд сойдутся в поединке на саблях или мечах, то не думаю, что у Пьера будут шансы, но видишь ли – не будет он с белым их правила соблюдать.
Мадиш почувствовала холодок, пробежавший по спине.
– Пристрелит, а потом голову отрубит?
– Не исключено, – Карл встал, прогулялся до окна и обратно. – Не знаю, что там случилось или случится. Я не мог задерживаться в столице, а посылать охранников его искать нельзя – мы договорились, что наши разногласия смертные видеть не должны.
Мадиш молчала, потом спросила:
– А отношения с МакЛаудом у тебя какие раньше были?
– Нормальные.
– И чья смерть огорчит тебя больше – Пьера или МакЛауда?
Карл хотел лечь на свое место, но передумал, сел так, что она не видела его лица, буркнул:
– Да пусть оба живут… Если встретятся, то кто между ними встревать будет.

* * *
«Я такой не была», – повторяла себе Грейс последние полгода много раз. И действительно, всяко у нее за больше чем шестьсот лет бывало, но в рабство она не попадала. И даже не представляла, что это такое, когда ты в зависимости. Вроде с Синдаро тоже была зависимость, но…
Нет, история, в которую она угодила сейчас, ее буквально убивала. То, что с неё даже не требовали, а просто объявили, что она должна на них работать. Она пыталась объяснить Луишу, что ученый работает лучше всего, когда занят проблемой, интересной ему самому, и когда свободен, тот в ответ напомнил ей, что когда-то был рабом на плантации Синдаро, и что она в этом тоже виновата.
Вот это было сказано зря. Даже если Луиш в это верил. Она-то считала апелляцию к коллективной ответственности вещью коварно-надуманной для смертных, а уж относить ее к бессмертным – совсем смешно.
Так сложилось, что ей в общем-то в жизни везло – много на ее дороге встретилось хороших людей, и смертных, и бессмертных, часто она получала помощь и поддержку, но сейчас она на это не могла рассчитывать и решила действовать сама.
Вот тут и родилась фраза «я такой не была» – сохраняя вид несчастный и покорный, она стала готовиться к побегу с рациональностью ученого и упорством оскорбленной женщины. И многое было готово, когда появилась девушка-дравидка и сообщила, что помощь близка.
МакЛауд! Удивительно. Все-таки есть в мире неизменные вещи. Ведь тогда, передавая сообщение, она хотела только предупредить, а не звала на помощь. Тем более, что была уверена: ту ночь ей не пережить.
Хватит вспоминать и размышлять. Потом, на каком-нибудь белом песочке роскошного курорта. Никогда не увлекалась, а теперь, если жива останется, и отдохнет, и подумает. А сейчас пора действовать.
Черная рука поскреблась в стекло. Грейс бесшумно открыла дверь на галерею, убедилась, что пришла именно Исса. Женщины соприкоснулись руками в качестве приветствия, надели рюкзаки, Исса сунула что-то Грейс. Та хотела спросить, но рука уже узнала холодную тяжесть оружия – пистолет, жаль, что без глушителя.
Они проползли по веранде, спустились по веревке, прокрались по тени к лесу. Вообще-то прожекторы были включены, и наверно, добросовестные охранники их бы заметили, но последние давно вычислили, в какие ночи можно не ожидать проверки, и сегодня была одна из таких, так что парни сидят в дежурке, курят что-нибудь, про жизнь рассуждают. Опасность представляют собаки и хищники за оградой.
– Где ты взяла пистолет?
– В поселке есть торговец. За камешки.
– Сколько патронов?
– Четыре. А у меня мачете.
– Хорошо.
– А как мы перелезем через проволоку?
– Увидишь.
Нет, конечно, она за прогресс и просвещение и против лени, но им сейчас именно лень местных и поможет. Проволока с током хороший забор, но промоины под проволокой, особенно заросшие кустами, никто не замечает…
– Исса, вот здесь боком и прижимаясь к земле, рюкзак сними и тащи за собой.
– Ой…
Луны на небе не было, следящие за территорией камеры на самом деле не работают, а от собак…
– Намазывайся этой штукой, особенно ноги, это от собак.
Глаза негритянки просто сияют в темноте. Но еще рано, еще вся ночь по лесу.