Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

"В нас дремлют корабли, уплывшие когда-то... (И. Аузинь)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:17 

от Тинвольфов

22:49 

Нечто от Колеса Времени

00:41 

Ну что ж, начинается новая ФБ и тут я буду выкладывать загадки, вылупляшки и т.п.
от Америки
Americas 2017


команда эльфов: <img src="i.imgur.

а вот это наш подарочек:

еще одна команда по Толкиену

13:59 

Пристанище бессмертных (переводной макси)

Название: Пристанище бессмертных
Переводчик: Анкрен
Бета: Т. Модестова
Оригинал: Immortal Haven by jtt, запрос отправлен, оригинал archiveofourown.org/works/4035091/chapters/9074...
Размер: макси, 25063 слова (в английском тексте 29231 слово)
Персонажи: Митос, Джо, Эми Томас, д-р Золл и др. Наблюдатели
Категория: джен
Рейтинг: G
Краткое содержание (от автора): Эта история была, как ни странно, вдохновлена фильмом "Горец: Конец игры", где Митос называет свой точный возраст. Действие происходит в 2000 году, но до фильма "Горец: Конец игры".

Связаться с автором не удалось, поэтому выкладываю здесь.

читать дальше

Продолжение в комментах

@темы: "Горец"

22:39 

Подарок от кэпа в честь окончания Фэндомной битвы!


17:15 

ШАГИ ПО СТЕНЕ, 3 часть

ШАГИ ПО СТЕНЕ 3


Продолжение в комментариях



17:45 

Перемена мелодии

Закончилась Летняя фэндомная битва 2015 года, и я начинаю растаскивать свои немногочисленные творения по разным норкам. Сюда попадает небольшая вещь (мини) из любимого жанра "повседневность". Это про Клаудиу Жардин, Кедвин и Дункана МакЛауда. Время действия: постканон.



@темы: Горец

21:56 

Время – моя дорога (окончание)

* * *

Книга оказалась на испанском языке. Кира знала его в пределах — понять, что в серенаде поют, ужин в ресторане заказать. Если автограф, хоть с трудом, она прочла, то художественную литературу предпочитала на французском, в последние десятилетия стала читать на английском.

Так и представила — красивое купе, любезные попутчики и французская книжка. Картина очаровательная, но мобильность, когда влезаешь в незнакомое дело, а может и в два незнакомых дела, полезней. Так что придется вести машину, тратиться на бензин и слушать аудиокнигу.


Отбирая вещи, которые надо будет взять с собой, она добралась и до сумочки, в которой держала украшения. Она была не из тех женщин, которые без них жить не могут, но иногда одевала, а с некоторыми вещичками бывает трудно расстаться.

Голубой, каплевидный камень, удерживаемый в прорезных крыльях серебряного дракончика, сам залез ей в пальцы. Она купила его в прошлом году на ярмарке в Туркове. Сердце екнуло. Такой же камень-капельку носил в косе Каст. То, что в купленном камне не было дырочки, было объяснимо — за прошедшую тысячу с лишком лет узкий кончик с дырочкой запросто мог обломиться.

Она решительно повесила кулон на шею, спустив дракончика с камнем в вырез кофты, и велела себе успокоиться. Это был не тот камень, явно. Мало ли голубых прозрачных камней бродит по свету. Камни долговечнее людей, даже бессмертных.

* * *

Из Праги она выехала ранним утром и скоро оказалась на немецком автобане, чья безликая надежность позволила не думать о дороге и спокойно слушать книгу.

Среди занятных и приятно жизненных персонажей романа сначала вроде случайно мелькнула, потом стала появляться всё чаще и чаще красивая девушка с текучими движениями. Ближе к середине ее убили, потом она появилась снова, нисколько на призрака или зомби не смахивая, и обещала главному герою всё объяснить потом.

К моменту, когда Кира свернула с трассы к Парижу, персонажей перебили почти всех, а загадочная девушка начала рассуждать о разнице между демонами и ангелами. Въехав в город, Кира отключила текст, решив дослушать в гостинице, а пока сосредоточиться на столичных улицах.

* * *

Аманда нисколько не изменилась: лукавые глаза и соблазнительная улыбка. Зачем-то перекрасила волосы в белый цвет. Предложила вино, но суровый Ник возразил, что "девушки" могут поболтать потом, а сейчас надо обсудить дело.

Кира вопросительно скосила один глаз на Аманду, но та сделала вид, что не заметила. Заговорив о деле, Ник стал менее суровым, рассказывал толково, напирая на опасность. На губах Аманды мелькнула ироническая усмешка.

— Да, интересная история, — сказала Кира, когда Ник замолчал.
— Опасная, я думаю, — настаивал тот.
— Пока что неопределенная, — заметила Аманда.
— Наверное, у мисс Киры есть вопросы?
— Будут. С вашего позволения, я подумаю, и у меня обязательно возникнут вопросы.

Перекинулись еще несколькими репликами, и Ник ушел, сославшись на дела. Две бессмертные женщины, поулыбавшись ему на прощание, чуть свободнее расположились на диване и кресле, Аманда разлила вино.

Некоторое время они сидели молча, смакуя напиток, потом Аманда тряхнула головой и сказала:
— Спрашивай.
— Ты или он как-то лично заинтересованы в этой истории?
— Нет, нет. Заказ, заработок, больше ничего.
— Ник давно стал бессмертным?
— Недавно. Очень недавно. И пока еще не освоился.
— Мне кажется, нынешним людям это дается труднее, чем в прошлые времена.
— Ну, не знаю, — отмахнулась Аманда. — Я не умею быть учителем, но один знакомый несколько лет назад подкинул мне девчушку — сорвиголова, никаких переживаний по поводу бессмертия. Нет, Ник просто бывший коп, причем идеальный коп.

Кира, молча, слушала. Она понимала, что Аманда может болтать очень долго, а она, сидя в мягком кресле и с бокалом хорошего вина, могла слушать. Но Аманда вдруг умолкла и поглядела странно.

— Я подумаю, почитаю ваш отчет, может быть, съезжу посмотреть на этого миллионера. Потом дам ответ.
— Конечно. Я сегодня должна уехать, так что запиши номер телефона Ника и, если придется с ним встретиться…
Кира поощрительно кивнула.

— Ну, видишь ли, — вздохнула Аманда, кажется искренне, — он встречал несколько бессмертных. Разных, естественно, одни подонки, другие почти святые. И просто нормальные люди. Но он всё еще считает нас монстрами, и себя тоже. Если возьмешься за это дело, то тебе с ним работать — постарайся произвести на него положительное впечатление.

Последняя фраза прозвучала почти жалобно.
— Аманда! Ты ли это?
— Я, я. просто он уже достал меня своей правильностью и недоверием.
— Это пройдет, — пожала плечами Кира, и тут ей пришло в голову, что с Амандой можно и посоветоваться. — У меня тоже есть проблема.

И она рассказала о книге известного писателя.
— Ну, можешь ему письмо написать. Вопрос — насколько ты ему доверяешь. Про меня несколько смертных знают, но я как-то не думаю об опасности от них. А с другой стороны, он писатель и журналист — с ними лучше не откровенничать, а то такого напридумывают.
— Уже.

* * *

После всех разговоров и довольно крепкого вина Кира решила проветриться, побродить по улицам. Она любила города с их неожиданностями чуть ли не за каждым углом. Разными неожиданностями.

Сейчас она с удовольствием шла по городу, то радуясь встрече со знакомым зданием, то открывая нечто новое. В одном переулочке она последний раз была веке в семнадцатом — нет, по крайней мере, три четверти домов были совсем новыми, но изгиб переулка и башенка со шпилем… А круглое окошко в первом этаже — заложенное кирпичами, заштукатуренное и облупившееся, напомнило о конюшне.

Так она вышла туда, куда не собиралась: дом с надменными кариатидами, где она не уберегла Ричарда.

Может, не влюбись она в него, он бы уцелел? Она много думала об этом и вроде как пришла к выводу, что в тот раз сделала всё, что могла. Просто вспоминаешь и больно…

Она вздохнула и пошла прочь. Где-то рядом стояла баржа шотландца, красивого парня. А может он не только красивый, но и везучий, жаль, что тогда их встреча была такой короткой. Может быть…

Увы, баржи на месте не было. Жив ли ее хозяин и просто сменил место обитания? Она поднялась на мост, поглядела на реку — баржи в окрестностях видно не было. Пожалуй, пора возвращаться в гостиницу, сказала она себе, глядя в текучую воду.

Вениа (бывшая Виндобона, будущая Вена), 670 г.
Большая плоскодонка пересекла Данубис, с трудом можно было разглядеть, как выводят коней на противоположный берег. Что ж, все лошадки проданы, можно возвращаться к себе в поместье. Но глаза все не хотели оторваться от великой реки.

— Госпожа Кира, — позвали ее тихим голосом.

Бессмертная обернулась, привычно положив ладонь на рукоять спаты. Близко к ней подошел мальчишка с выражением испуга на лице, шагах в десяти от него стоял парень, судя по вышивке на одежде славянин, на поясе короткий сакс в ножнах.

— Вы меня не промните? — продолжал мальчишка. — Я Карн, был учеником у мастера Теофила.
— Помню, — улыбнулась Кира, — просто ты вырос. Тебя Теофил прислал?

Мальчик кивнул и, не произнося ни слова, глядел на нее, закусив губу. Парень подошел ближе, поклонился и, бросив взгляд по сторонам, сказал негромко:

— Госпожа Кира, я Борич из дома благородного Турвида, это я привез Карна сюда из Велеграда. Нам надо вам рассказать, но чтобы чужие не слышали.
Кира хмыкнула. Парень тревоги не вызывал, посторонних вокруг было немного, и, кажется, никто ими не интересовался. Похоже, ей хотят сообщить не слишком приятные новости.
— Говорите здесь, а то скоро ворота закроют.
— Мастера Теофила убили!

Теофил был бессмертным, Кира знала его как Каста, встречала в Риме, но он упоминал, что не из римлян происходит. Там они были слегка знакомы, здесь, среди новых народов, встретиться двум осколкам великого мира было чудом. Память о прошлом швырнула их друг к другу, и они были счастливы. Потом слегка отдалились, оставаясь друзьями, но три года назад, после очередного набега авар, Кира решила перебраться западнее, Каст остался. Он числился придворным лекарем — с намеком, что скорее маг, чем лекарь — при дворе правителя, захватившего власть в ходе междоусобицы, вспыхнувшей после смерти Само.

— Рассказывайте по порядку и подробно, — велела она, присев на бревна, приготовленные к сплаву.
Со слов мальчика Теофил поссорился с любовницей нового князя.
— Ее зовут Хильда, но мастер велел сказать тебе, что ее истинное имя Нафтиса. Перед тем, как за ним пришла стража, он велел мне спрятаться, а если он умрет, то разыскать тебя и сказать ее истинное имя. Она ведьма.
— Дальше.

Собственно, дальше пошли уже детали. Когда Каста схватили, Карну удалось ускользнуть. Теофила он больше не видел, в городе было объявлено, что тот казнен за измену, голову его выставили над воротами. Карна разыскали люди Турвида и спрятали, а потом он поехал вместе с Боричем к ней, госпоже Кире.

Рассказ Борича был со слов Турвида. Теофилу голову отсек сам князь, после чего по пещере, в которой всё происходило, стали летать молнии, ударившие затем в госпожу Хильду. Она морщилась и качалась, но нисколько не пострадала и всячески показывала, что наоборот — ей приятно.

Парень рассказывал, Кира смотрела в сторону реки — не к чему им видеть ее глаза. Дрянь Нафтису она тоже встречала в Риме. Обычно та служила гетерой, одно время даже брала себе имя Фрины. С удовольствием обирала любовников, была за ней какая-то очень темная история…

— Ее все считают великой колдуньей и боятся, — закончил парень.

Кира посмотрела ему в лицо: симпатичный парнишка, кажется, он Турвиду приходится сыном от рабыни. Сам-то он Нафтисы не боится — воображения не хватает. А вот сам Турвид опасается и хочет ее, Киру, использовать в каких-то своих интригах. И даже понятно каких — ее руками от колдуньи избавиться. И ведь прав.

— Какие слухи ходят о планах Хильды? — спросила она холодно. Горевать о Касте на людях она не будет, лучше говорить о деле.
— Ну, сказывают, она хочет похода на каганат.
— Пусть авары князя убьют, а богатства его, не без помощи Нафтисы припрятанное, ей достанутся?

Мальчишка рот раскрыл, а парень, помявшись, сказал, что госпожа Хильда говорит, что господарь точно аваров победит.


* * *

Кира оторвала взгляд от воды, улыбнулась глядевшей на нее с тревогой прохожей и зашагала к берегу. Впереди была жизнь и, как минимум, приключение. А со знаменитым писателем лучше случайно встретиться на каком-нибудь светском мероприятии, улыбнуться, пошутить, поблагодарить за книгу. Рассказать о себе правду? Там видно будет.

_________________________________________________________________
Примечание:
О государстве славян, правителем которого был Само, известно мало, поэтому я рискнула использовать в качестве названия его столицы Велеград, который был на самом деле столицей Великой Моравии, возникшей примерно на той же территории, что и государство Само, спустя приблизительно полтора столетия.

@темы: Горец

21:52 

Время – моя дорога (продолжение)

* * *

В пакете оказалась книга. Подарочное издание в специальной упаковке, вскрытой и снова заклеенной.
Она сняла пластик, раскрыла книгу и прямо на форзаце обнаружила не посвящение, а целое письмо к ней.

"Первый раз я увидел вас в аэропорту Хартума — юная девушка с грацией леопарда. Познакомились мы позднее, и я помню, как нес ваше холодеющее тело и глядел на красное пятно, расплывающееся по вышитой кофте. Потом вы «вернулись» — позвольте употребить именно этот термин — и я с мучительными сомнениями наблюдал за вами. Я мог бы убедить себя, что это все было видением. Но я снова, и опять в аэропорту, увидел вас. Несколько часов вы скучали в ожидании вылета, а я наблюдал, оставаясь незамеченным. Казалось, за прошедшую четверть века, вы стали моложе. Чтобы не сойти с ума, я написал книгу, которую вы сейчас держите в руках. Если не читали раньше — прочтите. Недавно я опять увидел вас и теперь знаю, где вы сейчас находитесь. Единственное, чего я хочу — узнать, что это значит. Ваш…"

И короткая роспись.

Книгу Кира не читала, хотя имя на обложке было очень известным. Каким образом беззаботная ученица Ксантии и знаменитый писатель узнали о ее местонахождении, угадать было несложно: съемки в кино, хоть и без фотографий на плакатах, всё равно несут риск.

Кира посмотрела на фото автора на обложке: немолодой красивый мужчина с седой бородкой и умными глазами за стеклами очков в тонкой оправе — попыталась вспомнить Хартум, где он вроде с ней пересекся, но ничего из памяти не всплыло, и она легла спать.

За ночь тоже ничего не вспомнилось, и днем, в перерыве между съемками, она покопалась в интернете и без труда нашла фото писателя в молодости. Тут всё встало на свои места. Да, с очкариком в бело-синей ковбойке она пересекалась.

Африка, 70-е годы XX века
История эта началась встречей где-то в Неаполе с Джереми Декстером. Они сидели в кофейне на берегу моря, была жара, но бриз помогал не обращать на нее внимание. Джереми рассказывал ей о ценностях, оставленных в Африке одним исчезнувшим семейством. У нее как раз случился финансовый кризис и «ценности» были ей очень кстати.

Декстер был из тех, кому она доверяла, то есть никакого коварства от него можно было не ожидать, в отличие от легкомыслия, с которым он умел вляпаться в неприятности. Так что надо было по возможности проверить рассказанную историю, всё обдумать и быть готовой к проблемам. Они договорились о распределении обязанностей и доходов, и перед тем, как расстаться, она спросила, почему он обратился именно к ней.

— Ну, я же тебя знаю. Если получится, что там ничего нет, ты мне голову рубить не кинешься.
И оба рассмеялись.

Вся история оказалась правдой: клад они нашли, достаточно легко добыли его и спокойно поделили. Окрыленный успехом, Джереми полетел в свою любимую Южную Америку, Кира же не смогла купить билет на ближайший (и на следующий, кстати, тоже) рейс в Европу и решила, что это прекрасная возможность поближе посмотреть на Африку.

Посмотрела. Через два дня город был захвачен двумя воюющими между собой группировками. Гостиница оказалась в одной зоне контроля, аэропорт — в другой. Половина постояльцев из тех, кто здесь имел дела и в племенных группировках разбирался, исчезли из гостиницы сразу. Зато появились усталые люди, выбравшиеся из провинции. Среди них и очкарик в пропотевшей ковбойке и с потрепанным рюкзаком.

Кто-то из постояльцев решил оставаться в гостинице, кто-то предпочел купить у хозяина микроавтобус и выбираться на нем к границе. Кира, подчиняясь инстинкту, присоединилась к этой группе. Часов за шесть они почти доехали до границы, но тут везение прекратилось — их обстреляли.


Она ожила на обочине дороги, рядом лежали два трупа, трое живых сидели рядом с автобусом в окружении пятерых местных, что-то обсуждавших, размахивая руками.

Кира проверила, что с ней осталось. Меч был в сумке, но нож с ней. Этого мало. С другой стороны скоро стемнеет. Она осторожно поменяла позу, сгруппировалась так, чтобы быстро вскочить и действовать.

Двое направились к трупам на обочине, радостно похохатывая, у одного из них болтался на боку "Узи", у второго в руках было что-то вроде топора с длинным лезвием. У тех трех, что остались стоять на дороге, виднелись одна винтовка и один автомат побольше "Узи".

"Топором машет для того, о чем подумалось? Всё, подошли, теперь только действовать."

Распрямившись как пружина, она ударила автоматчика ножом в горло и ногой в живот другого, и успела подхватить автомат раньше, чем его прижало телом. Короткая очередь в барахтающегося на земле и длинная в стоящих на дороге. На чем патроны и кончились.

Бросив автомат и подхватив с земли топор, она бросилась к дороге, ожидая, что сейчас ее прошьют пули. Но очкарик не растерялся, и когда она подбежала, автомат был у него в руках, один из бандитов — повстанцев? — лежал на земле, двое других уже скрылись в кустарнике.

Потом вскочила с земли женщина и стала орать на очкарика, что всё из-за него, что если бы не он, то их бы отпустили… пока медленно поднявшийся, раненный мужчина, кажется ее муж, не обнял ее.

— Вас не убили? — спросил очкарик Киру.
— Как видите. Контузия, наверное. — Эта фраза у нее с некоторых пор была заготовленной для таких случаев. — Почему мадам обвиняла вас?
— Я журналист, она думает, что из-за нас все беды.
Кира усмехнулась, но обсудить роль прессы можно было и потом:
— Как думаете — это просто бандиты или из какой-то группировки? Их лагерь, база близко?


* * *
— Ник!
— Да?
— Письмо от девушки, похожей на дочку Валентайна. Приедет на днях.

Ник покосился подозрительно. Аманда вздохнула. Но только внутренне — внешне она оставалась легкомысленно-умиротворенной. Вообще-то убедительно выглядеть и не показывать, что у тебя внутри, всегда правильно. Но с Ником хотелось быть полностью искренней, открытой, а в ответ, обычно, следовало недоверие.

— У тебя есть ее фото?
— Нет. Приедет — сравнишь. Зато могу продемонстрировать видео.

Пощелкав клавишами, она вывела на монитор изображение. Женщина в длинном пышном платье кралась по карнизу замка, затем, уже без всякого карниза и веревки карабкалась на башню, ветер раздувал платье, грозя сбросить героиню вниз.

— Это же "Принцесса севера".
— Именно. Кира дублировала главную героиню.
Ник хмыкнул и несколько смягчился.
— Запусти еще раз.
Аманда запустила, а сама отошла и вроде как стала что-то искать в бюро.
— Здорово, — резюмировал Ник. — А ты давно ее знаешь?
— Первый раз встретились не помню когда, с тех пор пересекались изредка. Ник, пока она подходит по внешности, а согласится или нет — решать ей.
— Конечно. И вопрос — сможет ли.
— Ну, если столько лет прожила, то наверно сможет.

@темы: Горец

21:49 

Время – моя дорога (продолжение)

Англия, Скарборо, конец ХIХ века
Аманда уже не помнила, что привело ее в Скарборо. Кто-то сказал, что это модный курорт, и тут собираются сливки общества.

Ей хватило дня, чтобы убедиться — это не Лазурный берег и даже не Бат. К тому же зарядил мелкий, противный дождь. Возмущенная всем этим обманом, она все-таки не уехала сразу, даже пошла на прием, устроенный в холле гостиницы, и тут почувствовала Зов.

В первый момент она решила, что ко всем неприятностям еще и это. Неприметно оглядываясь, Аманда обнаружила молодую даму, одетую скромно, но державшуюся без стеснения. Дама кивнула Аманде, и та пошла так, чтобы вроде мимо, но можно и остановиться.

— Простите, мне кажется, нас знакомили, — сказала дама, и голос ее сразу Аманде вспомнился.
— О, это вы! — действительно, она не сразу узнала Киру в современном платье и с кудрями. На самом деле волосы у той были прямые.

Аманда не помнила, в каких отношениях они расстались в последний раз, но когда встречаешься с промежутками в столетия, детали можно и забыть.

Впрочем, Кира глядела приветливо, они сообщили друг другу нынешние имена и договорились, откуда знакомы. Как раз вовремя — к Кире, ее сейчас звали Сара-Джейн, подошел светловолосый, довольно красивый, но слишком бледный мужчина, оказавшийся ее супругом. Аманде такие типы никогда не нравились, что не помешало ей улыбаться, болтать и строить глазки.

До отъезда дамы встретились еще раза два, Аманда поняла, что Кира мужа любит, и спросила:
— А он знает, кто ты?
— Нет.
— Ну, ты ведь понимаешь, какие могут быть проблемы.
Кира вздохнула:
— Конечно, но видишь ли, Альберт человек очень религиозный…
— Я заметила.

Кира молчала некоторое время, подбирая слова, потом пояснила:
— Он не клерикал, но библия — основа всего, а согласись, про бессмертных там кое-что есть. И если я расскажу ему о себе, то его сознание будет биться между двумя возможностями — ангел или демон. И это серьезно.


* * *

— Пани Кира! Для вас почта.
— Спасибо, пан Витольд.

Кира слегка удивилась, поскольку никому этот адрес не давала. Она взяла конверт и пакет и углубилась в коридоры студии Баррандов, где уже второй год работала в группе каскадеров. Едва она зашла в павильон, как ее окликнул Мартин — старший в их команде — и велел одеваться. Режиссер уже на месте, а старлетка, которую она подменяла в трюках, задерживается, так что Кире пока придется посниматься вместо нее. Пошла текучка, к которой Бессмертная уже привыкла, и которая ей пока нравилась.

День получился суматошный, и про почту она вспомнила только вечером. Письмо было от Аманды, которая приглашала ее в Париж, обсудить какой-то контракт на охрану. Дорога оплачивалась.

Северная Италия, начало XIV века
Кира въехала в город хорошо за полдень, верхом, одетая в мужской костюм, с чинкуэдо за спиной и второй лошадью в поводу. Многодневная гонка была закончена, мальчик доставлен родственникам, деньги заработаны, теперь ей больше всего хотелось отдохнуть, а для начала выспаться. А если на чистых простынях…

Она завернула в одну гостиницу, в другую, но везде было занято: правящий герцог собрался воевать, и набираемые им наемники располагались, где могли. Ей советовали поискать в центре, где такому богатому молодому человеку самое место. Или снять комнату в каком-нибудь доме.

Направляясь к центру, она почувствовала Зов. Он шел от одного из домов, но поглядев в окна, она никого не заметила. Сила Зова уменьшилась, а затем снова возросла. Кира оглянулась и увидела, что за ней следует женщина в красном платье и наброшенном на голову покрывале.

— Здравствуйте, благородный сеньор. Вы, наверное, ищете пристанище? Я тоже приезжая и могу предложить вам разделить кров.
— Как вас зовут? Мне кажется, мы уже встречались…
— Я Аманда. Верно! Ты приезжала к Ребекке! Твое имя...
— Можешь звать Кира. Я не выдаю себя за мужчину, просто обстоятельства последних дней заставили носить эту одежду.
— Отлично! Дом чистый, комната большая, хозяйке я скажу, что ты моя родственница…
— А лошадей есть куда поставить?
— Конюшни нет, но на заднем дворе подержать денек можно.


Вымыться не получилось, есть не хотелось, но кровать была большой и с чистым бельем. Она заснула почти сразу, устроив под руку чинкуэдо. Сквозь сон объяснила несколько недоумевавшей Аманде, что тоже предпочитает нормальные мечи, но ее сломан, так что приходится использовать эту штуку.


Проснувшись поздним утром, она обнаружила себя в той же кровати с чинкуэдо под боком. Аманды поблизости не было, а на стуле, где она вчера оставила свою одежду, висел ее камисоль и то самое красное платье Аманды. Кира проверила: зашитые в камисоль золотые монеты и несколько жемчужин были на месте, кошелек, несколько похудевший, лежал рядом, но ни штанов, ни сапог. Зато кроме платья обнаружились длинная белая сорочка тонкого полотна и ношенные замшевые туфли. Такой странный обмен, при сохранении денег, походил на шутку. Кира усмехнулась и стала одеваться в оставленную одежду, решив, что скоро разберется.

Она доплетала косу, когда почувствовала Зов. Думая, что вернулась Аманда, и сейчас она получит какое-то объяснение, Кира ждала, но дверь резко распахнулась, и в комнате оказался сердитый Бессмертный с мечом в руке.

— Ах ты, негодяйка! — взревел он и тут же осекся, уставившись на Киру. А та, памятуя, что меч у нее короткий, да и тот не в руке, а всё еще на кровати, ответила ему как можно более любезной улыбкой.
— Извините, сеньор, но кажется мы ищем одного и того же человека.
— На вас ее платье.
— Я нашла его на месте своей одежды.
— Где она? — нахмурился незнакомец — Я преследую ее за то, что она украла у меня очень ценную, можно сказать, священную вещь.
— Сеньор, клянусь, я видела ее вчера второй раз в жизни. Она пригласила меня разделить эту комнату, а утром ее здесь не было. Я хотела спуститься к хозяйке и узнать, где она. После ваших слов я опасаюсь, не забрала ли она, кроме моей одежды, еще и лошадей.

Все это она произнесла очень спокойно и неспешно, заставляя самим тоном человека успокоиться.
Спускаться им не пришлось. Хозяйка, вероятно слушавшая их разговор из-за двери, вошла и сказала, что сеньорина действительно уехала на лошади, но вторую лошадь она оставила. И что обещала вернуться к обеду, но если она не приедет, то платить придется оставшейся сеньорине, иначе она позовет стражу, здесь ее все знают как честную женщину.

@темы: Горец

21:45 

Время — моя дорога

Закончилась Летняя фандомная битва. Я написала больше, чем ожидала, что радует. С одним текстом получилось немного странно: он не очень понравился большинству коллег по команде, но предложений, как его переделать, практически, не поступило, да и всё равно - на улучшение не было ни мыслей, ни времени. Тем ни менее текст получил оценку от читателей выше, чем другие мои тексты. Я не знаю, буду ли к нему возвращаться, пока просто выкладываю его здесь.

Бета: dhampir
Размер: миди, 4066 слов
Персонажи: Кира ("Горец", 6 сезон, 5 серия), Аманда, Ник Вольф, Джереми Декстер ("Горец. Ворон", 18 серия)
Рейтинг: PG
Примечание: Таймлайн — приблизительно через год после инициации Ника.

Время — моя дорога


Обычно Аманда работала одна. В тех редких случаях, когда одной было не справиться, и приходилось привлекать кого-то еще, то практически всегда, закончив операцию, они расставались. Но одно дело — ограбление банка. И совсем другое — детективное агентство. Ник отсутствовал почти месяц. И не то, чтобы это становилось проблемой, но определенное беспокойство начало вызывать. К счастью звонок от Вольфа, что дела закончены, и он возвращается в Париж, случился раньше, чем Аманда решила взяться за его поиски.

Приехать он должен был к вечеру, так что она решила совместить отчет с ужином, который частично заказала, частично приготовила сама. Аманда постаралась создать атмосферу светско-домашнюю. Впрочем, Ник был голоден и поглощал еду, не отвлекаясь на салфетки и украшения на бокалах.

— Так что за дополнительная работа для Валентайна? Я не поняла.
— Через полгода ему снова потребуется телохранитель для дочери, но… он хочет, чтобы это была женщина и максимально похожая на его дочь.
Аманда откинулась на спинку дивана:
— И зачем это надо?
— С его слов, чтобы вводить в заблуждение его недругов, но… мне это не сильно нравится. Надо или отказываться, или поискать бессмертную на эту работу.

Аманда попросила фото Франки Валентайн: молоденькая, довольно красивая блондинка с кудряшками. Кого-то она ей напоминала.
— Я подержу фото у себя. Может, придумаю что-нибудь.
* * *

Прошло несколько дней, но Аманда никак не могла вспомнить, кого ей напоминала дочь Валентайна. Поскольку времени до принятия решения хватало, она позволила своей памяти бродить среди образов прошлого самостоятельно, но почему-то мысленные странствия выходили на Ребекку. Воспоминание о наставнице потянуло за собой желание побывать в парке, что был теперь устроен вокруг развалин ее замка. Правда, погода была явно не для прогулок, но она всё-таки поехала в расположенный на краю парка развлекательный комплекс. Из кафе на верхнем этаже открывался вид на стены и начавшую пробиваться травку.

— Что закажет мадемуазель?
— Кофе и сырную тарелку.
— Наш повар…
— Нет, нет. Не беспокойте повара, пожалуйста! — ей сейчас совершенно не нужен был повар, рассуждающий о сыре. Конечно, еда для французов — это почти религия, но сегодня она обойдется.

Глядя на развалины, почти не замечая вкуса сыров и радуясь крепости кофе, она пыталась вспомнить нужное лицо. Но вместо этого мысли сами собой перекинулись на Ника. Ему было необходимо настоящее обучение, а он считал, что походов в секцию фехтования достаточно. Вот если бы его взял в ученики Дункан… "В конце концов, Ник ничем на Ричи не походит, мог бы и взять", — подумала Аманда сердито. Но Горец где-то странствовал. Проще было разыскать Митоса, но тот тоже не хотел никаких учеников. Конечно, его можно было уговорить, а лучше потребовать, если он ей должен. Аманда подумала, повспоминала и вздохнула — тему, кто кому должен, лучше было не поднимать.

И уже выйдя из зала, она вспомнила, кого ей напоминала Франка Валентайн. Та бессмертная, заехавшая в гости к Ребекке, носившая мужскую одежду, хотя в те времена за это и на костре сжечь могли. Тогдашняя встреча получилась короткой, а из ответов Ребекки выходило, что Кира не была ей ни ученицей, ни подругой — просто знакомая.

Аманда спустилась прозрачным лифтом на стоянку, вывела машину и поехала, выбирая незагруженные улицы. С Кирой она потом встречалась, последний раз лет сто или чуть больше тому назад.

@темы: Горец

17:43 

Шаги по стене 2

* * *
– Надо было хоть стену выстроить!
– Вокруг всего плато?
– Спокойно, если что…
Если плато с заброшенными копями и несколькими зданиями захватят, что те, что другие, Бессмертные смогут улететь на вертолетах, в крайнем случае, раствориться в джунглях, но это значит – их политическую затею придется начинать позже и в другом месте, а ведь здесь сделано уже много.
– Венену! – окликнула спорщиков Мадиш, стоявшая у окна с биноклем. Венену пропал вчера вместе с двумя десятками «пантер». Спорщики кинулись к окну, отобрали у девушки бинокль, она едва успела отскочить, а то бы смяли.
Венену в сопровождении нескольких «пантер» и вооруженных парней, одетых как попало, шел по мосту, соединявшему плато с дорогой, военная рубаха на нем была дырявой от пуль.
Кваме оглядел бессмертных, велел за главного быть Луишу, а Боско идти с ним и, прихватив автомат, бегом стал спускаться по лестнице. Боско идти не хотел вовсе, но понимал, что робость показывать не стоит.
Мадиш предпочла бы пойти с Кваме вместо Боско, но ее не позвали. Она поднялась на крышу, с которой было видно еще лучше, вызвала по мобильнику Карла и рассказала ему о происходящем.
– Так кого привел парень? Христиан, исламистов или язычников? – спрашивал Карл. Он сейчас отвечал за контроль научного корпуса и окрестностей.
– Пока не знаю. А у тебя как?
– Нормально. Мозги охране встряхнул. Батарейка садится, позвонишь, когда ясность появится.
«Прекрасно, – подумала Мадиш, – затеи великие, а от батарейки зависим.»

* * *
– Как это ты не знаешь?! – возмутился МакЛауд.
– То есть? – удивился Митос.
– Ты тогда жил, если ты не помнишь ничего, связанного со всем этим, то кто может помнить? На память ведь ты не жалуешься?
Логично.
– Мак, если бы я что-то тогда знал или в чем-то участвовал, то я бы помнил. Про закладку саркофага я помню. Другой вопрос, что могла быть какая-нибудь информация, которую я не посчитал существенной, и которую могу – может быть! – извлечь из памяти, но для этого я заберусь в какой-нибудь монастырь и буду, в тишине и в безопасности, перебирать всё, что видел в древние времена краем глаза.
– И когда ты этим займешься? – фыркнул шотландец.
– Скоро, на днях я отсюда смотаюсь, ну и начну вспоминать.
– Ты хочешь покинуть эту миссию?
Они сидели на наблюдательной вышке между посадочной площадкой и казармой, посреди ночи и африканской полупустыни. Дневное пекло сменилось относительной прохладой, небо было затянуто тучами: МакЛауд поглядывал в прибор ночного видения, Митос вместо скамейки расположился на полу да еще на каком-то коврике.
– Во-первых, ты сам требуешь, чтобы я занялся этой проблемой, во-вторых, количество сотрудников спецслужб в миссии начинает становиться заметным, а мне это не нравится. Аванс я уже отработал, так что никто не упрекнет рекомендовавших меня, что я кого-то обманул. А ты что, собираешься остаться?
– Пожалуй, да, – сказал Горец как-то неуверенно и приник к прибору. Митос постарался сдержать вздох. Конечно, Мак взрослеет, и это естественно, но сомнения, неуверенность – это как-то грустно для рыцаря Мака. А тот обернулся к другу и сказал строго:
– Кстати, раз ты собираешься исчезнуть, то придется объяснить мне некоторые вещи.
– Что именно? – беззаботно поинтересовался Старейший.
– Я насчитал здесь уже трех Наблюдателей. Это что, все за тобой?
– Нет, это я к ним пристроился. Я тебе говорил, что миссия неофициальная, хотя на самом деле организовано европейскими спецслужбами. Но чтобы самим сразу не светиться, они подрядили людей из разных организаций, которых власти вроде как не знают, но налоговые льготы дают. Кстати, директор миссии чуть ли не розенкрейцер, – и Митос мурлыкнул как довольный жизнью кот.
Всякие сложные дела он действительно решил отложить до тех времен, он надеялся, что скорых, когда доберется до цивилизации и личной безопасности. Он будет работать над древними надписями и вспоминать. Пока что в голове у него крутилась только одна история, из не самых древних времен: в Китае, в монастыре он общался с двумя бессмертными, которые среди прочего обсуждали старинную запись. И там была фраза, которая их заинтересовала, что бессмертные изначально были погонщиками огненных драконов.

конец 2-ой части

17:42 

Шаги по стене 2

* * *
– И всё-таки, какой у вас план? – спросила Мадиш.
Кваме улыбнулся, но девушка осталась серьезной.
– Она и к тебе так пристает? – Кваме обратился к Робинсону. Тот лишь усмехнулся, сказал лениво:
– Отвечай.
Они сидели втроем на галерее на ветерке.
– План… Это слово не подходит. Мы просто постараемся сосредоточить в своих руках достаточно богатства, а через него и власти, чтобы влиять на континент. Поддерживать всё интересное и новое, но в русле африканских традиций. Европа-лайт нам не нужна. Вероятно, у нас будут у каждого разные проекты, но мы будем согласовывать их. Брать на себя функцию политического руководства всем континентом мы не собираемся. Вот как-то так. Пока мы накапливаем идеи.
– Хорошо, тогда несколько вопросов, – Мадиш оставалась внимательной и сосредоточенной. – Образование?
– Прикладное.
– Эмиграция?
Ответ на этот вопрос она уже не услышала, потому что с лестницы, перепрыгивая через ступеньки, на веранду вбежал Луиш. Его лицо было таким злым, каким его вряд ли кто видел. За ним появился Венену.
– Что случилось? – обеспокоился Кваме.
Оба молчали, поглядывая на Мадиш.
– Да говорите уж!
Но пауза длилась и Мадиш поднялась:
– Ладно, мужчины, я погуляю… – и она спустилась с этажа, но далеко уходить не стала. На площадке второго этажа было пусто, и она немного задержалась. И услышала не всё, что говорилось наверху, но главное поняла: Грейс удалось сбежать. Разборки на тему, кто виноват, можно было пока пропустить.
Она вышла к не работавшему фонтану, присела в тени, но на виду, и спокойно размышляла, что делать дальше. Просьба выполнена и, наверно, даже с лихвой. Кажется, никто ничего про нее не знает, разве что Исса кому-нибудь проболталась, но вряд ли – девушка выглядела неглупой.
Во всяком случае, пока что без очень серьезной опасности она отсюда не уедет. Ей нравился Карл, и ей было интересно поглядеть на замышляемый исторический эксперимент.

* * *
– Видите, там растительность меняется – наверное, есть вода.
– Здесь нет воды, только грязь, – сказал Джонс.
МакЛауд посмотрел на него пристально. Джонс два предыдущих дня молчал, лицо серое, идет как робот. Вопросы о самочувствии не слышал. А сегодня появился румянец, но намекающий на лихорадку, а не здоровье, и разговаривать начал. Зато его жена умолкла, что было хорошо. Жара и усталость не давали ей говорить непрерывно, но старалась болтать, о чем попало – тоже, наверное, стресс.
Две другие женщины в их отряде это – та самая фарфоровая секретарша, китаянка Мэй – девушка идет, не ноет, но выглядит странно, а бедолага Сандра – у ней проблемы не с физическим, а с душевным состоянием. Сандра мулатка. В Америке ее бы считали негритянкой, в Африке сойдет за белую. А еще и служанка у китайцев. Сейчас девушка просто не знает, что ждет ее в будущем и боится.
Услышав неожиданный звук, Горец вскинул голову. Нет, ему не показалось – вертолеты, две штуки. Прятаться или не надо?
– Кто это? – воскликнула миссис Джонс.
Бао и Чжан переглядываются, Мэй и голову не поднимет.
– Ложитесь, – скомандовал Горец, прикидывая, что если заметили и намерены обстрелять, то могут в траве и не попасть. Вряд ли, даже если это какие-то враги, станут садиться.
Пока он размышлял, один из вертолетов снизился и завис поблизости. МакЛауд, к своему изумлению, почувствовал Зов. Он встал, вглядываясь в прилетевших. Вертолет остановил винты, а МакЛауд не смог оторвать взгляда от приближающейся знакомой фигуры. Митос… С ума сойти…
– Здравствуйте, мистер МакЛауд, – произнес Старейший, – сколько с вами?
– Здравствуйте. Кроме меня шестеро. Господа Бао, Чжан … Где Джонс?
– Я здесь, – донеслось от корявого деревца, единственного в окрестностях.
– Моему мужу плохо!
– Ничего, я сейчас.
– Э, простите, господин… – Горец намекал Старейшему, что надо бы представиться.
– Алваро, – Митос обернулся к своему спутнику, – помоги им сесть в вертушку, я сейчас.
Он улыбнулся МакЛауду, но склонился над Джонсом, быстро расспросил, что болит, задрал рубаху и расстегнул брюки на наконец обессилевшем Джонсе, пощупал, задумался.
– Мак, пожалуйста, дойди до вертолета, принеси мою аптечку и носилки.
– Что с моим супругом? Вы что, доктор?!
– Да, он доктор! – рявкнул неожиданно для себя Горец и побежал к вертолету.
Митос что-то ввел Джонсу, потом они положили его на носилки и осторожно подняли. Тут МакЛауд обнаружил, что Сандра всё еще не села в вертолет. На его вопрос, она ответила тоже вопросом:
– А мне можно?
– Нужно!
Джонс, буквально зеленый, был загружен, вертолет взлетел. Пилотировал немолодой азиат, рядом с ним сидел Алваро, а Митос в «салоне» объяснял пассажирам, что их искали и вот нашли, что сейчас их доставят в специальный лагерь для беженцев, где мистеру Джонсу окажут помощь, а все они вымоются, поедят и будут спать под крышей. МакЛауду не верилось.
Часа через полтора оба вертолета сели на площадке, сбоку от которой имелись ангары, Джонса, Мэй и женщину из второго вертолета забрали в автобус с красным крестом, а все остальные побрели по настоящей дороге, хоть и с потрескавшимся бетоном, к некоему сооружению, которое когда-то наверняка было чем-то военным.
Женщина, представившаяся здешним комендантом, занялась устройством новичков, а МакЛауда Митос повел к себе, первым делом указал ему на душ (душ! счастье!), на выходе его ждало полотенце и чистая одежда.
– Может у тебя и кондиционер есть? – спросил Горец блаженно.
– Нет, только холодильник, – ответил Старейший.

* * *
МакЛауд проснулся, некоторое время вспоминал, где он и что, вспомнил с трудом, приподнялся, огляделся.
За узким окном-бойницей, затянутым москитной сеткой, было светло. Он выбрался из кровати, представлявшей собой нейлоновую сетку, натянутую на металлическую раму, на небольшом столе с ящичками, инкрустированными перламутром, обнаружил записку: «Еда в холодильнике, я в медпункте. Камил».
Через полчаса в медпункт вошел и МакЛауд. Добираясь до ординаторской, он заглянул в палату, где под капельницей спал Джонс, а рядом с его постелью сидела незнакомая женщина. В соседнем небольшом зале были те, чье положение, вероятно, не считалось тяжелым. Здесь ему улыбнулась Мэй, они немного поболтали, и наконец, он увидел доктора Камилла.
Митос сказал медсестре, что они будут в башне, и потащил МакЛауда наверх, здесь действительно была башня, теперь полуразрушенная, но с тентом и продуваемая. Они глядели друг на друга, улыбались и молчали, Мак вдруг почувствовал, что может и слезу уронить, ему стало весело, и он спросил то, что интересовало его в последнюю очередь:
– А кто это у Джонса сидит?
– У Джонса? Жена. Прилетела сюда, чтобы не дай бог не пренебрегли поисками ее мужа.
Спрашивать про известную ему «жену Джонса» Мак не стал – свое дело он сделал, а уж как американец разберется с двумя женами – его дело.
– А что это вообще за место? И за организация?
– Что-то благотворительное – помощь беженцам или еще как-то. Если по-честному, то организовали это какие-то европейские малоизвестные, но богатые группы – слишком часто здесь пропадают нужные им люди. Ну и спецслужбы крутятся, – пожал плечами Старик.
– А ты зачем здесь оказался?
– Как зачем? – светло-карие глаза просто излучали веселье. – Тебя спасать.
– Я, конечно, благодарен…
– Неужели?
И они всё-таки засмеялись.
– Нет, правда. Врачебную практику можно найти и в более комфортных условиях.
– А помнишь рассказ Робинсона о Нофри?
Дункан подумал, кивнул.
– Он жил недалеко отсюда. И к тому моменту, когда Робинсон передавал от него привет, был мертв уже с полгода.
– А Грейс жива. Спасибо тебе за Мадиш – она очень помогла.
– Рассказывай подробно.

17:40 

Шаги по стене 2

* * *
– Что с тобой?
– А что со мной? Устал. Дождь, и сразу дорога размокла.
Мадиш села в постели, скрестив ноги.
– Ты разговаривал с Луишем и Кваме, и они выглядели довольными, а ты сердишься. Я не лезу в твои тайны, но может, есть смысл рассказать?
Полной темноты в комнате не было, потому что попадало немного света от наружных прожекторов.
– А ты давно Кваме знаешь?
Женщина пожала плечами:
– Мы познакомились лет пятьсот назад, но с тех пор встречались только раз, случайно. И вот теперь здесь. – Ответ прозвучал сухо.
– Ты не заметила, что я вернулся один, без Пьера?
– Да, ты сказал, что он остался в столице.
– М-гм. Он сбежал от меня в столице. Захотел поохотиться. Ты, когда там жила, много бессмертных встречала?
Мадиш призадумалась, потом ответила:
– Не-ет. Столица ведь немаленькая, но кроме одного белого, кажется, никого там нет.
– Высокий красавчик с карими глазами и темными волосами?
– Да.
– Вот, боюсь, на него наш Пьер и собрался поохотиться. Это Дункан МакЛауд, и между прочим, считается сильным поединщиком. То есть я его раньше встречал.
– И дрался с ним?
– Нет.
– Но ты думаешь, что он может убить Пьера, – уточнила женщина.
Карл тоже сел. Мадиш невольно залюбовалась его сильным телом.
– Если Пьер и МакЛауд сойдутся в поединке на саблях или мечах, то не думаю, что у Пьера будут шансы, но видишь ли – не будет он с белым их правила соблюдать.
Мадиш почувствовала холодок, пробежавший по спине.
– Пристрелит, а потом голову отрубит?
– Не исключено, – Карл встал, прогулялся до окна и обратно. – Не знаю, что там случилось или случится. Я не мог задерживаться в столице, а посылать охранников его искать нельзя – мы договорились, что наши разногласия смертные видеть не должны.
Мадиш молчала, потом спросила:
– А отношения с МакЛаудом у тебя какие раньше были?
– Нормальные.
– И чья смерть огорчит тебя больше – Пьера или МакЛауда?
Карл хотел лечь на свое место, но передумал, сел так, что она не видела его лица, буркнул:
– Да пусть оба живут… Если встретятся, то кто между ними встревать будет.

* * *
«Я такой не была», – повторяла себе Грейс последние полгода много раз. И действительно, всяко у нее за больше чем шестьсот лет бывало, но в рабство она не попадала. И даже не представляла, что это такое, когда ты в зависимости. Вроде с Синдаро тоже была зависимость, но…
Нет, история, в которую она угодила сейчас, ее буквально убивала. То, что с неё даже не требовали, а просто объявили, что она должна на них работать. Она пыталась объяснить Луишу, что ученый работает лучше всего, когда занят проблемой, интересной ему самому, и когда свободен, тот в ответ напомнил ей, что когда-то был рабом на плантации Синдаро, и что она в этом тоже виновата.
Вот это было сказано зря. Даже если Луиш в это верил. Она-то считала апелляцию к коллективной ответственности вещью коварно-надуманной для смертных, а уж относить ее к бессмертным – совсем смешно.
Так сложилось, что ей в общем-то в жизни везло – много на ее дороге встретилось хороших людей, и смертных, и бессмертных, часто она получала помощь и поддержку, но сейчас она на это не могла рассчитывать и решила действовать сама.
Вот тут и родилась фраза «я такой не была» – сохраняя вид несчастный и покорный, она стала готовиться к побегу с рациональностью ученого и упорством оскорбленной женщины. И многое было готово, когда появилась девушка-дравидка и сообщила, что помощь близка.
МакЛауд! Удивительно. Все-таки есть в мире неизменные вещи. Ведь тогда, передавая сообщение, она хотела только предупредить, а не звала на помощь. Тем более, что была уверена: ту ночь ей не пережить.
Хватит вспоминать и размышлять. Потом, на каком-нибудь белом песочке роскошного курорта. Никогда не увлекалась, а теперь, если жива останется, и отдохнет, и подумает. А сейчас пора действовать.
Черная рука поскреблась в стекло. Грейс бесшумно открыла дверь на галерею, убедилась, что пришла именно Исса. Женщины соприкоснулись руками в качестве приветствия, надели рюкзаки, Исса сунула что-то Грейс. Та хотела спросить, но рука уже узнала холодную тяжесть оружия – пистолет, жаль, что без глушителя.
Они проползли по веранде, спустились по веревке, прокрались по тени к лесу. Вообще-то прожекторы были включены, и наверно, добросовестные охранники их бы заметили, но последние давно вычислили, в какие ночи можно не ожидать проверки, и сегодня была одна из таких, так что парни сидят в дежурке, курят что-нибудь, про жизнь рассуждают. Опасность представляют собаки и хищники за оградой.
– Где ты взяла пистолет?
– В поселке есть торговец. За камешки.
– Сколько патронов?
– Четыре. А у меня мачете.
– Хорошо.
– А как мы перелезем через проволоку?
– Увидишь.
Нет, конечно, она за прогресс и просвещение и против лени, но им сейчас именно лень местных и поможет. Проволока с током хороший забор, но промоины под проволокой, особенно заросшие кустами, никто не замечает…
– Исса, вот здесь боком и прижимаясь к земле, рюкзак сними и тащи за собой.
– Ой…
Луны на небе не было, следящие за территорией камеры на самом деле не работают, а от собак…
– Намазывайся этой штукой, особенно ноги, это от собак.
Глаза негритянки просто сияют в темноте. Но еще рано, еще вся ночь по лесу.

17:39 

Шаги по стене 2

* * *
«И где же мне взять вертолет?» – размышлял МакЛауд.
Представительство Рейтер своего вертолета не имело и при необходимости брало их у трех местных фирм, но все они предоставляли машины только со своими пилотами, а болтливость местных жителей исключала секретность. «И почему я сам не выучился водить вертолет? Договорился бы с пилотом.»
Перебрав все варианты, он нашел выход и, взявши камеру для съемок, поехал на рудник в Мокку. Рудник принадлежал китайской компании и с господином Чжаном, главным инженером, он успел познакомиться.
Однако, подъехав к поселку китайцев, он почти сразу почувствовал Зов. И, пожалуй, из кабинета главного инженера. Смахивающая на фарфоровую статуэтку секретарша, предложила ему чаю и попросила подождать – господин Чжан занят.
– Может, я тогда пойду, поснимаю, где мы договаривались?
К нему приставили менеджера, опять же китайца, который поводил его по цеху переработки, а поскольку МакЛауд о Китае знал несколько больше среднего европейца, особенно о китайском искусстве, то скоро они болтали от души, и господин Ли не слишком придирался, если в кадр попадали злые лица и рваная одежда.
– Вы так хорошо разбираетесь в эпохе Мин…
– Это потому, что я занимался антиквариатом.
– О! а здесь вы оператор? Почему? Антиквариат стал невыгоден? – не поверил господин Ли.
– Нет, конечно. Если в деле разбираешься, то… Честно говоря – не знаю. Просто наступил момент, когда хочется уйти от красивых вещей вот сюда, – он широким жестом обвёл двор между цехом и складом готовой продукции и, видя, что китаец ошарашен, добавил: – Может быть, намотавшись по этим дорогам, джунглям и деревням, я снова захочу заниматься антиквариатом.
После экскурсии по заводу, его пригласили к Чжану. Зов не совсем исчез, но ощущался где-то на пределе. С Чжаном Мак познакомился около месяца назад, когда забирая журналистов, спасенных с перевернувшегося парома, прихватил и молодого китайца, оказавшегося сыном Чжана.
Сейчас тот легко согласился на просьбу МакЛауда предоставить ему вертолет по первому требованию и обеспечить молчание пилота.
– Сколько это будет стоить?
– О, там сложно посчитать. Аренда – одно, страховка – другое.
– У меня есть деньги, – улыбнулся шотландец.
– Э-э-э… – сказал господин Чжан, и означало это: «Откуда у вас деньги, если чаще всего вы водите машину, а то и деретесь с местными».
МакЛауд улыбнулся шире. Господин Чжан не стал размахивать руками, только пальцами пошевелил:
– Мистер МакЛауд, давайте вопрос о стоимости обсудим, если с вертолетом что-то случится. А если нет, как я надеюсь, то будем считать, что я дал вам его для съемок нашего городка для рабочих, – при этом он улыбнулся, но в глазах вдруг полыхнула ненависть. – Ну и я надеюсь, что мне не придется обращаться к вам с просьбой о спасении кого-либо из моих сотрудников, но вдруг…
Как обычно, уезжающего МакЛауда попросили подвезти двух человек из администрации до столицы. Мак согласился, чувствуя что рад попутчикам – несмотря на успех его миссии сюда, нервы были напряжены. Да и присутствие неизвестного бессмертного настораживало.

* * *
МакЛауд знал, что читал обычный состав корпункта, когда подбирал для себя место работы в Африке. Читать то читал, но вспомнить не мог, потому что реальность от схемы отличалась решительно. В корпункте был всего один корреспондент, один оператор (и звуко-, и видео-) и несколько фрилансеров, то появлявшихся, то исчезавших, но делавших большинство сюжетов. Реально корпунктом управлял Фаго. Зато штатный корреспондент Джонни – у него седина пробивалась в черных курчавых волосах, но звать себя он требовал именно так, по-свойски – разбирался в местной экономике как бы не лучше здешних министров, банкиров, не говоря уже о журналистах.
После поездки МакЛауд заглянул к нему, скинул запись – так полагалось – и спросил, почему, по его мнению, господин Чжан так мрачен.
– Наверное из-за Коллума, это рудник той же компании, только сильно восточнее.
– А что там?
– Главного инженера убили, позавчера. Власти пока скрывают, но завтра Ассошиэйтед Пресс всё равно опубликует.
– А кто и за что?
– Рабочие, там забастовка, а он вздумал с ними ругаться. Кто-то и психанул.
– А почему не мы опубликуем? – переспросил Мак.
– А мы вчера об этом сообщали в бизнес-новостях. Их просто читают только заинтересованные лица, – и покосившись на призадумавшегося Мака, добавил: – Китайцы думали, что Африка – подарок, а это не так. У белых были какие-то идеи, а они лезут, чтобы быстро разбогатеть и удивляются, когда так получается.
– Как будто европейцы новые земли открывали не для того, чтобы разбогатеть.
– Ты не понимаешь, – покачал головой Джонни. Сам он был темнокожим, но из США, и имел свой взгляд на расовые отношения.
– Куда уж мне, – фыркнул Мак и хотел уйти, но Джонни еще имел что сказать:
– Задержись. Ты интересовался Атиджей…
– Да?
– Я понял наконец, здесь когда-то работала одна горно-добывающая компания, кажется из Австралии, у них была причуда – они все свои объекты называли в честь австралийского Лайтинг Риджа, а местные переделали в Атиджу. Надо только номер знать, которая из них.
– Спасибо, – улыбнулся Дункан американцу.

Следующие дни оказались сплошной нервотрепкой: был вертолет, была связь с Грейс (эсэмэсками) и с Мадиш, но регион накрыла буря. Наконец, на третий день, считая от визита к господину Чжану, погода взялась за ум, дождь прекратился, и тучи исчезли, будто их и не было.
В аэропорт он поехал после полудня, они с летчиком договорились, что вылетать надо часа в два ночи, а перед этим неплохо хоть немного поспать. Летчика звали Гюнтер и числился он гражданином ЮАР, работал, по его словам, по всей Африке, ну а говорил по-английски с немецким акцентом. Куда и зачем они летят, МакЛауд рассказал, Гюнтер посмотрел на него внимательно, кивнул молча. Это было еще в день знакомства. С тех пор они разговаривали по телефону, и со слов летчика всё было в порядке. Взлетать они должны были с площадки расположенной отдельно от основного поля аэродрома.
Подъезжая, он почувствовал Зов. Это было несколько неожиданно. Он завел машину в мастерскую, служившую здесь и гаражом, и гостиницей. Навстречу ему вышел Бессмертный – квадратный негр, на лице которого читалась сосредоточенность и чуть ли не изнеможение. В стороне сидели за столом, стояли несколько человек – техники и пилоты, в том числе и Гюнтер.
– Я хочу твою голову, – сказал Бессмертный просто. В левой руке он держал мачете.
– Я Дункан МакЛауд…
– Я тебя знаю, ты убил Лютера.
Горец не встречал раньше того, кто стоял перед ним, и явно хотел драться немедленно.
– Как твое имя?
– Пьер.
– Хорошо, Пьер. Мне сегодня надо лететь по делам, завтра я вернусь, и мы можем сражаться, – Горец старался не улыбнуться, чувствуя, что это может подействовать провоцирующее.
– Нет, сейчас.
– Здесь полно смертных.
– Они ничего не поймут. Мы зайдем за здание, если ты забыл свою саблю, я просто отрублю тебе голову.
Положение становилось дурацким. Вдобавок, Гюнтер пошел в их сторону, вероятно поняв, что происходит что-то странное.
– Хорошо, идем за здание. – Он достал из машины катану, стараясь делать это незаметно для смертных.
– Э, мистер, вы в порядке? – окликнул летчик.
– Да, я сейчас! – крикнул Мак и, тише уже, Пьеру этому непонятному: – Показывай, куда идти.
На лице того напряжение сменилось радостью, и он двинулся к воротам, продолжая удерживать Мака в поле зрения. Горец драться не собирался, прежде всего потому, что выброс витано, не говоря уже о том, что будет заметен всем подряд, выведет из строя или вертолеты, или оборудование, или то и другое вместе.
Едва они завернули за угол, как выяснилось, что Пьер драться на мечах тоже не собирался: его мачете так и осталось в левой руке, зато в правой оказался нож, который он со всей силой попытался вонзить МакЛауду в сердце.
Горец отпрянул и тут же ударил катаной по правой руке, стараясь выбить нож, но попал по самой руке. Пьер глухо вскрикнул и, отскочив теперь назад, выхватил пистолет.
Горец опередил его. Бесшумный выстрел из небольшого, смахивающего на игрушку, пластмассового пистолета свалил нарушителя правил. Пистолет перед отъездом дала ему попользоваться Аманда, сказала, что сделан был всего в нескольких экземплярах и не обнаруживается магнитными рамками.
МакЛауд огляделся, убедился, что рядом никого нет, и задумался, что делать. Он забрал у Пьера всё оружие, забросил его в ближайшие заросли. Горец не знал, через сколько тот восстановится, на всякий случай связал его, заткнул рот и в таком виде подсунул под отрывающейся от стены кусок рифленой обшивки. После чего вернулся в здание. Кажется, здесь никто не обратил внимания на его и Пьера отсутствие.
– Гюнтер, мы можем вылететь сейчас?
Летчик приподнял бровь, но сказал:
– Машина готова. Если диспетчер выпустит…
– Идемте. С кем здесь договариваться о моем автомобиле?
Уже на поле он объяснил летчику, что на место им всё равно надо прибыть на рассвете, так что придется где-то переждать.
– Это из-за того мужика?
– Да.
Гюнтер поглядел внимательно, спросил:
– Он жив?
– Что?
– Вы с ним ушли, вернулись один. Я не лезу в ваши дела, но поскольку мы сюда должны вернуться…
– Жив, не беспокойтесь.

17:38 

Шаги по стене 2

* * *
– Все думали, вы пропали. Там ведь война, йоруба напали на кого-то, – тараторил Патрис, звавшийся в корпункте боем, хотя лет ему было за сорок.
– Наводнение из-за дождя, – произнес Мак с усилием. Ему всё сейчас было с усилием.
– Давайте ваши вещи…
– Сам. Вымой машину.
– Мастера починить вызвать?
– Нет.
– Машина, наверно, сломана.
МакЛауд, дошедший уже до края площадки под навесом, развернулся:
– Машину завтра посмотрю сам. Только вымыть, – и пошел в здание. Войдя туда, он заколебался: подняться к себе в комнату, помыться, переодеться или сначала пойти поесть. Они очень мало ели три последних дня, а из корпунктовской столовой доносились вкусные запахи.
Оттуда же доносились и голоса, похоже, у отоспавшегося в машине в последний день корреспондента были силы рассказать очередную байку, и как бы не он, МакЛауд, был в ней главным героем.
Это решило дело, он пошел на второй этаж. Вещи были брошены у входа, потом душ, потом счастье чистой одежды. Когда спустился в столовую, там сидел только Фаго; повар-индианка без слов стала ставить перед Горцем тарелки и стаканы.
Фаго улыбался добродушно, потом сказал:
– Да поешь ты сколько хочется, а не выбирай.
– Я не хочу свалиться от переедания на пустой желудок, – буркнул Мак. Проверить, насколько это проблема для Бессмертного, он решил в какой-нибудь другой раз.
– Бои там пошли всерьез?
– Где? В Килеле? Мы туда не доехали, фронт был уже у реки, полно беженцев, а тут еще ливень. Вышка рухнула – связи нет. Если бы не лендровер…
Острый голод прошел и снова чувствовалась усталость и переживания последних дней. Он поднялся, причем его повело. Постоял, взял со стола тарелку с печеньем и молча пошел к себе.
Перед тем, как рухнуть на кровать, он поглядел на компьютер, но кажется за перемешиванием ногами и колесами красной африканской земли он забыл, что это за штуковина. И зачем.
И заснул он раньше, чем голова коснулась подушки.

* * *
– Камилл! Ты не спишь?
Митос оторвался от созерцания картинок, прикрепленных мелкими магнитами к холодильнику.
– Нет, заходи.
Человека, который вошел в комнату, здесь звали Сежест, хотя Митос знал его настоящее имя по когдатошней «службе» в Ордене. Ну и Сежест знал, что он Бессмертный, и, кажется, это до сих пор его коробило, судя по взглядам, которые Старейший иногда ловил. Вот и сейчас пришедший явно делал над собой усилие. Ну и куда с такой конспирацией7
– Что это? – спросил он, кивая на картинки.
Картинки были распечаткой кое-каких материалов из тайной комнаты доктора Ганима. Именно надписи с них Митос расшифровал, но оставались непонятные пиктограммы.
– А как ты думаешь?
– Я?
– Сежест, у тебя свежий взгляд на эти штуки. Вот погляди и скажи, на что это похоже.
Наблюдатель сделал несколько шагов. Комната была узкой и неудобной, строго говоря, но в ней легко было организовать сквозняк и окно сравнительно большое. Старые французские казармы с толстыми стенами.
– Это похоже на знаки дорожного движения или значки на упаковке: дерево, крокодил, то есть или вода, или опасность, парусник, еще что-то, а вот это, можно сказать, изображение Бессмертного… – последняя фраза, похоже, сорвалась невольно.
– С чего бы?
Обсуждаемая фигурка представляла схематичного человечка, у которого вместо головы был цветок.
– Человек, а вокруг головы молнии. Не морочь мне голову, а слушай: я привез тебе того, кого ты искал – местный житель, который видел, что случилось с твоим другом.
– С каким? – уточнил Митос на всякий случай.
– Нофри, – нахмурился Сежест. – Я был в деревне, там, на реке, договаривался о персонале, так мне порекомендовали одного, и оказалось, что он сопровождал Нофри и видел, как тот погиб. Я его привез.
Сразу по приезду Митос наведался в деревушку, около которой отшельничал Нофри. Но, по словам всех, еще два года назад Нофри уехал, а с полгода вернулся, да не один, прихватил еще местных и пропал насовсем. Потом Митос разыскал то место, где по его расчетам, и по значку на карте Ганима, прятали саркофаг.
Там оказалось что-то вроде кратера, частично разрушенного оползнем. Небольшая радиация. Примеси веществ, которых не было в сотне метров от этого места.
– Что ж, идем. Он где?
– Во втором дворе. Зовут Тендай.

Тендай оказался высоким симпатичным мужиком в шортах и драной майке. Рассказывать ему про те события, кажется, не очень хотелось, но и отказать не решался.
– Колдун уехал года два назад. Не говорил, куда едет и вернется ли. А с полгода назад приехал и не один. Трое с ним было, две машины. Только он был не главным. Главным был один белый.
– Белый это кожа как у него – Митос кивнул на Сежеста, которого загар не брал, – или как земля? – Земля, то есть глина, в этой местности была почти красной. – Или как его рубашка? – Сежест предпочитал хаки, правда, одежда успела сильно выгореть.
Негр подумал, посмотрел по сторонам, объяснил:
– Если его рубашку намочить и положить на землю, то кожа у Луиша такая. Его Луиш зовут, он жив остался.
– Отлично. Они приехали…
– Наняли меня и еще одного с нашей деревни, потом пятерых с другой деревни и машину, и поехали на север недалеко. Велели нам землю копать, и еще у них машина была, которая оттаскивала.
Митос кивнул. Следы земляных работ он видел, но…
– Но мы уткнулись в камень. Большой. Тогда Луиш сказал, что проще сверху. Сверху тоже камень оказался, но мягкий, мы его немного подолбили, а потом бруски заложили и взорвали. Получилась дыра, туда спустились сам колдун и двое людей, вытащили длинную штуку разрисованную, но рисунки старые, облупленные.
Тендай замолчал. Пауза затягивалась, он, то поглядывал на них виновато, то отводил глаза.
– А что было дальше? – не выдержал Сежест.
– Расскажи нам, пожалуйста, – улыбнулся Митос. – Не думай, что мы не поверим тебе, если ты расскажешь правду.
Тендай приободрился и рассказал, что Луиш хотел увезти штуку, которую достали, а колдун не хотел. Неизвестно как, но короб распался на части, и оттуда вылетел огонь, цвет его менялся, но дальше сказать ничего нельзя, потому что их трое, в том числе Луиш, стояли в стороне, а все, кто был поближе, и колдун тоже, сгорели, и углей не осталось. Луиш ругался, потом уехал со своим человеком, не заплатив Тендаю денег, только довез до дороги в деревню.

15:13 

Шаги по стене 2

* * *
– Боско, о чем ты говоришь! Ты лично никогда рабом не был, так что рассуждать на эту тему оставь Карлу или Гоко.
Боско искренне удивился и даже попытался ей объяснить что-то про память предков…
– А ты была? – спросил Луиш.
Она подумала, стоит ли здесь об этом. Ну, может именно здесь.
– Три раза. Два давненько, а последний раз в Лондоне, в зоопарке. Был в девятнадцатом веке такой аттракцион – туземная деревня: сидишь за решеткой в одежке из листьев и изображаешь. Причем приехала я в Англию вполне свободной, но одна, почти без денег. Нашлись ушлые люди, у них как раз две женщины из этой самой «деревни» умерли, ну меня туда и засунули. Конечно, все мои вещи забрали…
Она замолчала. Вроде и худшие вещи случались за длинную жизнь, а того унижения забыть не могла.
– Они уцелели? Те, кто тебя туда засунул?
– Я начала со шкипера, который получил за меня деньги. Ладно… я, собственно, хотела поинтересоваться, какие у тебя препараты можно раздобыть. В пригороде полно больных, а я как-то была медсестрой.
– А что ты хочешь делать? – не понял Боско.
– Полечить.
И тут умный Луиш пустился в рассуждения заядлого мальтузианца, мол умрет кто-то, так природный процесс. Боско ему поддакивал, Мадиш слушала. Одним из своих полезных для выживания свойств она считала умение жить среди бедных: в фавеллах, трущобах, шанхаях, где человек на человеке, где бессмертного встретишь редко, где при некотором желании будешь в курсе всех новостей не только трущобы, но и всего города. Поселок при Высоких Холмах был типичной фавеллой, где каждый новый дом пристраивался к старому, а лепился из чего попало. Вода из речки, продукты за пластиковые бирки, которые заработали в «больших домах».
Наконец она прервала красноречивых:
– Вы правы, процесс природный, умные поумирают, дураки выживут, а вы потом будете ругаться, что на лаборанта никого не выучишь.
– Природный как раз наоборот – умные живут долго, читал статистику…
Они некоторое время препирались, потом Луиш велел ей написать список лекарств.
– Только учти, – сказала она, протягивая ему листок, – медсестрой я была давно и пишу названия тогдашние, как помню. Но опытный биолог разберется.
Она надеялась, что только Грейс и разберется в ее сокращениях и ошибках. И подаст знак. Если она, конечно, здесь.
За ужином Боско вовсю продолжал проявлять симпатию, так что, поболтав немного с ним и с Венену, она объявила, что хочет спать и заперлась в комнате Карла. И, правда, хотелось выспаться.
Но сон не шел. Вспомнился тот самый лондонский зоопарк. Хозяину было совершенно плевать, что она родом не из Африки. Остальным «экспонатам» тоже. Лениво показали, что надо изображать и всё. Английского они не знали, а она не знала их языка, но выучила бы, наверно.
Не успела. Через несколько дней она почувствовала Зов и вскоре увидела молодого мужчину по ту сторону решетки. Он прямо, она искоса – публики было много, и он стоял в стороне – разглядывали друг друга. Потом он ушел, она же пыталась вспомнить – не видела ли где его. Но уж больно эта европейская одежда – тогда особенно странная – делала человека неузнаваемым. Но, знакомый или незнакомый, он мог: помочь ей выбраться, помочь и отрубить голову, проникнуть в клетку и тут отрубить.
Ночью она снова учуяла Зов, он перебросил через решетку лестницу, она перелезла, готовая бежать и прятаться от него, но он спросил весело:
– И как же ты попалась, эламитка?
– Митос! Я тебя не узнала…
Никто, кроме Митоса не звал ее эламиткой, это была его придумка, что их деревня – чистокровные потомки эламитов, потому и кожа темная. В деревне ни про какой Элам не знали, не помнили.

* * *
Карл конечно не приехал на третий день, вместо него явился Кваме Кинг, высокий красавец с бархатными глазами и шоколадной кожей. С ним – тоже красотка – представившаяся как Мирандель, оставившая ради Африки подиум где-то в Италии. Девушка действительно смахивала на модель и, похоже, инициировалась совсем недавно. На Мадиш она глянула как на мышь или лягушку, залезшую во дворец. Мужчины не сводили с нее глаз, и Мадиш, в душе обрадованная, сделала вид, что огорчена, и из зала выскользнула. Правда Кинг, в отличии от остальных, ее маневр заметил и подмигнул. Похоже, он встречал ее раньше, но она его не узнала.
«Подумаю потом», – решила она классической фразой и поспешила по делам: ночь предполагалась насыщенной. Сначала она все-таки прошла к себе – заглянуть в свой ноутбук – увы, связи не было ни с МакЛаудом, ни с Митосом. Тогда она прихватила свою нагинату, фонарь и пошла на свидание. Через полчаса она была на ветряной электростанции, стоявшей чуть повыше человека-ягуара. Установка была слишком слаба, чтобы обеспечивать электричеством, что научный комплекс, что «дворец»–заводоуправление – они питались от дизельной, но и эта для чего-то использовалась.
Мадиш зашла под навес и стала ждать. Она плохо представляла, как удастся белой женщине пробраться сюда, но очень скоро почувствовала Зов и за ним из темноты вышла Грейс.
Минутное разглядывание.
– Это вы прислали мне записку…
– Я. Меня зовут Мадиш.
– Я знаю, но… какое отношение вы имеете к Дункану?
– МакЛауд в столице, работает кем-то в представительстве Рейтер. Меня попросили ему помочь найти вас. И вот я оказалась здесь и рада, что мы не ошиблись.
– И вы хотите помочь мне сбежать отсюда? – в голосе Грейс прорывалось недоверие. Вообще, то ли скудный свет так падал на ее лицо, то ли еще что, но умиротворение, которое, со слов МакЛауда было ее главным свойством, как-то не проявлялось.
– А ты решилась бежать?
– Да, – и усмехнулась: – Я научилась выбираться из лаборатории и добираться почти до поселка. Но дорогу до города по лесу не уверена, что осилю.
– А я здесь не в таком положении, чтобы самой по себе уехать. Предполагалось, что я сообщаю МакЛауду здесь ты или нет, а он придумывает, как помочь выбраться, но мне не удается с ним связаться…
– Через интернет или…
– Да, через инет.
– А сколько дней прошло, как вы его видели?
– Семь дней, а на связь он выходил пять дней назад, когда я сообщила, что еду сюда.
– Ну, это еще не срок, – сказала Грейс задумчиво. – Здесь всё медленно.
– Сколько ждем?
Они обсудили, решили, что ждут неделю, а потом придумывают, как выбираться. Договорились о связи.
– Та девушка, что передала вам мою записку…
– Ей можно доверять? – спросила Мадиш.
– Надеюсь. У нее некоторые счеты к Луишу… Я обещала помочь ей отсюда выбраться. По-моему, нам пора возвращаться.
У Мадиш было много вопросов к Грейс и по работе лаборатории, и кой о чем другом, но, действительно, пора было возвращаться.
– Вот тебе на всякий случай, – Мадиш протянула Грейс небольшой простенький мобильник и зарядку к нему. – Звук сейчас отключен, номер МакЛауда под буквой S – Скотланд – мой А, все остальные – для туманности. Общаемся эсэмэсками.
Грейс накрыла мобильник ладонью, испытующе глянула в глаза созаговорщице и впервые за их встречу улыбнулась.

15:11 

Шаги по стене 2

* * *
В развалинах тренировался отряд человек в десять: быстро лезли на стены, перемахивали черех преграды, стреляли, прыгали.
– Ну и как тебе? – поинтересовался Карл.
– Выглядит эффектно, но я мало что в этом понимаю, – улыбнулась Мадиш.
– Венену воевал и даже командовал, и с ним неплохо работается. Ты заметила, что в «пантеры» мы подбираем парней из разных племен?
– Ты думаешь, я разбираюсь в племенах?
– Ты ведь говорила, что раньше бывала в Африке. – Мадиш кивнула. – А скажи – когда это было и в каких краях?
– Лет четыреста назад, нет, больше уже. Сначала на Мадагаскаре, потом приплыли на континент, в Эфиопии жила.
«Пантеры» кончили бегать и собрались вокруг Венену, он что-то им объяснял. Мадиш потянула Карла с площадки вниз, продолжая говорить:
– Но мне трудно сравнивать нынешнее с прошлым. А эти «пантеры» должны будут оборонять Высокие Холмы или хочешь кого-то вразумлять?
Карл невольно нахмурился, но уходить от ответа этой подруге было как-то неудобно.
– И то, и то.
Мадиш промолчала.
– Думаешь, их слишком мало?
– Вы ведь надолго собираетесь здесь делами заниматься? – ответила она.
– Ну а ты как, хочешь с нами остаться или…
Они шли к основному комплексу, кругом низкая посохшая трава, никого не видно, она закинула голову так, чтобы смотреть лицо в лицо:
– С вами – не знаю, с тобой – да!
Карл неожиданно для себя смутился. Говорить ей, что дело возрождения Африки для него важнее только что возникшей связи, он не стал.
Они остановились на развилке тропинок.
– Ты хотел мне показать, чем Луиш занимается.
Он призадумался. Потом объяснил:
– Разве? Новичков к Луишу не водим. У него там ученые, лаборатории…
– Луиш – исследования, Венену – оборона, ты – экономика или политика.
– Я занимаюсь тем, что горит. Политикой, идеологией – должен заниматься Кваме – он скоро приедет.
– А Боско и Пьер?
Карл подмигнул:
– Пока бездельничают.
Они рассмеялись вместе.
– Пошли, скоро обед, – напомнил Карл.
– Сейчас. А это что?
Несколько в стороне от развилки тропинок стояла вырезанная из дерева статуя, изображавшая, надо понимать, человека. Или, может, леопарда, судя по хвосту, или какое-то божество.
– Что ты знаешь об африканском колдовстве?
– Мало. А ведь африканская магия вполне жива, опирается на традиции и богатство растений, которых больше нигде нет, даже в Южной Америке, – сказала Мадиш задумчиво.
Робинсон помрачнел:
– Пошли. Был у нас некто, тоже говорил, что магия это африканская традиция, то, сё. Столб этот поставил, куриной кровью мазал…
– Что-то случилось? – спросила Мадиш, следуя скорее тону, чем словам Карла.
– Поехал проводить ритуал вызова какого-то бога…
Мадиш поглядела изумленно:
– Прямо бога?
– Ну, он так утверждал. Что там случилось, мы не знаем. Вроде что-то взорвалось.
Мадиш передернула плечами. Робинсон не понял – ощущение опасности или недоумение. Заметил:
– Его звали Нофри, ты его не встречала?
Девушка отрицательно покачала головой, и это было правдой, потому что Нофри она действительно не встречала, а что Митос о нем рассказывал, так об этом же вопросов не было.

– Я завтра уезжаю, – сообщил Карл под утро, когда они проснулись и снова занялись любовью. – Не кусайся!
Она засмеялась, потом когда он всё-таки откатился, спросила:
– Завтра это сегодня или завтра?
– Сегодня.
– Надолго?
– Если всё в порядке будет с транспортом, то дня на три.
– Значит на пять. Опасно?
– Нет, переговоры. С китайцами. Результата пока не будет, но с ними важен процесс.
– Я не поеду.
Он приподнялся, пытаясь разглядеть выражение ее лица.
– То есть?
– Мне там делать нечего, я не дипломат абсолютно.
– А меня вдохновлять, – попытался он пошутить.
– Для хода переговоров полезнее будет мое отсутствие. Будешь злее. А потом, вдруг для тебя приготовили любовницу, а я помешаю, и меня отравят, а я не отравлюсь, твои партнеры занервничают…
– Что за чушь?
– Это не чушь, это прозрение.
Карл фыркнул. Она пару раз вдруг прикидывалась глупой, и он не знал, как себя вести. Разве что ответить глупостью:
– А, ясно, в Венену влюбилась или в Пьера.
– Вот его обязательно возьми, будет оттенять тебя на переговорах, очень полезно. Карл, если настаиваешь, я поеду, но вообще-то у меня только здесь стали завязываться какие-то отношения, и я хочу дальше поглядеть, разобраться.
– А как насчет вражды с Боско?
– Нормально, я вчера его угостила очень вкусным блюдом – он же сладкоежка, а вот Гоко забери, я его боюсь.
Карл промолчал. Пьер Гоко был нечастой, слава всем богам, разновидностью бессмертного – витановым наркоманом. И в одном Мадиш права – ему с ней слишком хорошо, при нудных переговорах, он будет не о деле думать, а…

* * *
Джо вынул из принтера листок, прочитал, перечитал, начал править. Ситуация была не уникальной – очередная девушка-наблюдатель влюбилась в назначение. Говард Лесситер – только что закончивший футбольную карьеру в Лондоне и задержавшийся на несколько месяцев в Париже. Ну и кто будет разбираться в очередной истории? Конечно, Доусон.
Он вздохнул. Девушка клялась, что бессмертный ничего не знает, а вранье в ее рапортах получилось чисто случайно. Трибунал, естественно, не верил.
Перечитав правку, он отложил бумагу в сторону и призадумался. Надо было сначала сформулировать собственную позицию, а потом уже мудрить, чтобы стало не хуже, чем есть.
Легкий, на грани слышимости, звук отвлек его внимание, он перевернул листок и обернулся.
– Привет.
– О, господи, Митос! Ты откуда? Как ты вошел?
У Старейшего улыбка была хоть не до ушей, но близко. Джо попытался остаться серьезным, но не получилось. Митос расположился на диване, задумчиво поглядев на шкафчик с встроенным холодильником.
– Как ты вошел? – нахмурился Джо.
– Объяснил твоему уборщику, что я твой друг, – улыбнулся Бессмертный.
– Какому уборщику?
– Уже утро.
Джо глянул на часы, вздохнул, сунул бумаги в стол, выключил ноутбук и принтер. Поколебался и решил, что лучше сварит кофе.
– Откуда ты сейчас? Решил вернуться в Париж?
– Нет, я проездом. У тебя серьезные неприятности?
– А-а, – отмахнулся Джо, – просто не спалось, вот и пришел раньше времени.
– Это хорошо, – протянул Митос рассеянно. – Как там дела у Мака?
– А ты не знаешь?
– Мы обменивались короткими постами да и то редко.
Джо выразительно пожал плечами:
– Мне он тоже пишет мало, хотя сами письма последнее время стали длиннее, но в основном об африканском искусстве. Думаю, что работы у него много, а обстановка там сложная и для него достаточно неожиданная. Так что он не скучает.
– Ваших людей южнее Сахары по-прежнему нет? – поинтересовался Митос почти равнодушно.
– Так откуда ты приехал? – спросил Джо выразительно, мол ты мне не отвечаешь о пустяках, а с меня хочешь секретные сведения.
Митос допил последние капли кофе, отставил чашку в сторону, прислонив к спинке дивана, и демонстративно развел руками:
– Забрел я тут в одну контору, на работу устроиться, и натыкаюсь на парня, которого в архиве когда-то встречал, он тогда в академии учился. Татуировка на месте. А работать он собирается в Африке.
– А ты хочешь туда поехать?
– Да вот хотел, а теперь думаю – стоит ли рисковать?
Джо откинулся в кресле. Задумался. Сколько раз собирался он покопаться в старых документах Ордена, прояснить для себя – в прошлые времена действительно Наблюдателям удавалось делать свою работу не выдавая себя объектам, или это иллюзия, которую стараются внушить новичкам? Потому что в настоящее время это всё сложнее и сложнее.
Во всяком случае, присутствие Митоса рядом с наблюдателями в той странной миссии, в которой Орден решил поучаствовать, может оказаться невредным, по крайней мере, с точки зрения безопасности.
– Слушай, парень, ты мне сейчас расскажешь, что ты задумал, а я постараюсь выяснить, как мы можем оказаться полезными друг другу.
Митос засмеялся и пересел за стол.

15:10 

Шаги по стене 2

* * *
– То есть тебя глянулась эта девка, и ты притащил ее сюда! Странно, что не белую!
Карл сжал кулаки, иначе пальцы уже сомкнулись бы на шее Боско. Но наверное, на лице отразилось – тот отскочил назад и так, чтобы, если потребуется, спрятаться за Луиша.
– Ты не имел права привозить ее сюда!
– Кто бы говорил о правах! – рыкнул Робинсон, почувствовал пальчики Мадиш на своем запястье, оглянулся – она не была испугана.
Девушка вышла вперед и сказала:
– Я поехала с Карлом потому, что он рассказал о вашем замысле. Насколько он мне объяснил, у вас есть правила. Что там сказано о новичках? Испытательный срок? Клятва?
Светлокожий бессмертный, в котором угадывалась кровь нескольких рас, одобрительно улыбнулся:
– Ты права, девушка. Мы принимаем тех, за которых большинство, но для этого мы должны тебя узнать. А если бессмертный появляется как ты, довольно неожиданно, то он должен сражаться и доказать, что, по крайней мере, не страх потерять голову привел его сюда, под нашу защиту.
Карл не мог вспомнить, именно так они договаривались или нет. Он был занят тогда не бумажками. Но наверно так: Луиш не будет врать.
– Противника выбираю я или жребий? – спросила Мадиш.
– Ты хочешь драться? – удивился Луиш.
– Ну уж раз я приехала… – и маленькая девушка шагнула к сложенным в стороне сумкам и взяла нечто длинное в чехле.
– Тогда выбирай. Наверное, Карла мы можем исключить из списка.
– Ну почему же, – буркнул Робинсон, просто чтобы не забывали про него.
– Выбери противника из присутствующих, голову не трогаем, только ранить.
Не считая Карла, здесь было четверо соперников: Луиш, судя по имени, из страны с португальским языком, но скорее Бразилия, чем бывшие африканские колонии Португалии; Боско, где-то она его физиономию раньше видела, тонкий, гибкий; затем Венену – молодой парень с простым, приятным лицом; наконец, толстоватый мужик с длинными руками и голодными глазами – Пьер Гоко.
– Я выбираю Боско.
– Что? – изумился тот.
Она кивнула.
– Он опасный соперник, – вдруг сказал толстоватый.
– Бой до первого серьезного ранения. Если ты выиграешь, то можешь прожить здесь десять дней, потом будем решать, проиграешь – уедешь завтра, – произнес Луиш слегка иронично. – Сражаетесь на крыше. Боско, ты еще здесь? Или у тебя сабля с собой?
Пока поднимались на крышу здания – трехэтажного, похоже, его строили как заводоуправление – Робинсон объяснил вполголоса, что Боско Бити в прошлом спортсмен, богат, любит ссориться, но как дерется – неизвестно.
– А что это у тебя? – кивнул он на длинное оружие, которое Мадиш несла на плече.
Ответить она не успела, Луиш позвал Карла, вероятно, чтобы разговор прекратить.
На крыше было, прежде всего, жарко, от когдатошнего тента остались только поломанные стойки. Они прошли подальше, где стоек не было, Мадиш сняла чехол и несколько раз взмахнула своим оружием, которое здесь явно никто не видал: кривое недлинное лезвие и деревянная, оплетенная кожаным ремешком рукоять длиной с полметра.
– Это что у тебя, – спросил Боско, но Мадиш промолчала. У него самого была сабля из тех, что с легкой руки Голливуда зовут пиратскими. Не принимая стойку, он нанес быстрый и сильный удар, от которого девушка больше уклонилась, хотя конец лезвия ее оружия и задел кончик сабли.
– Что это у неё? – спросил Венену.
– Что-то восточное, – ответил Луиш, наблюдавший за поединком со всё большим удивлением.
Боско был, конечно, силен и достаточно быстр, но девушка двигалась быстрее, рукоять держала то двумя руками, принимая удар, то перехватывала в одну, что делало выпады слабее, но доставали они дальше. Дважды она нанесла не сильные, но неприятные порезы на ногах противника, затем, захватив лезвием своего оружия его саблю, попыталась обезоружить Боско. Тот сумел саблю удержать, но потянул запястье, а левой он сражаться не умел.
– Брэк! – крикнул Луиш. – Боско, по сумме нанесенных тебе повреждений будем считать, что ты ранен серьезно. – И обернувшись к Мадиш, сказал весело: – Что ж, девушка, ты можешь остаться у нас дней на семь–десять, но скажи – это оружие ты изобрела сама, или у него есть название?
– Нет, я его не изобретала. Это ко-нагината.

* * *
Первая мысль – сколько я пролежал?
Прислушался – вроде тишина.
Второй вопрос – что случилось?
Ганим с половиной своих телохранителей был в отъезде, двоих оставленных в доме он усыпил, кодовый замок комнаты-хранилища открыл достаточно быстро, сирену отключил. В комнате он увидел стол и шкаф с выдвигающимися плоскими ящиками – в таких хранят различные листы. Он принялся за дело – выдвигал ящики, доставал содержимое, рассматривал и фотографировал.
Из очередного ящика выскочила кобра. Одно время была мода на всяких ядовитых и неподкупных сторожей, но вроде прошла.
Митос покачал головой. От укуса кобры умирают быстро, но не мгновенно. Прежде чем упасть замертво, он схватил змею и засунул ее обратно в ящик, закрыл прозрачную крышку.
Старейший поднялся, послушал у двери, потом вернулся к шкафу – змея глядела на него сквозь крышку.
– Ну что, холодненькая, ты яд потратила, а я опять живой. Обидно…
Кобра, казалось, поняла, отползла вглубь ящика. Митос продолжил исследовать стеллаж, открывая теперь уже более осторожно. Аккуратно вынимал листы с фотографиями, рисунками, картами, а проглядев, возвращал их на прежнее место или фотографировал. Сканировать было бы удобней, но никакой множительной техники в тайном хранилище Ганима не было.
Наконец всё было закончено, восстановив ловушку, закрыв замок, он прокрался по дому и выскользнул в сад, затем, пользуясь выщербинами в стене и веревкой с крюком, перелез через забор в глухой тупичок, протиснулся в щель между какими-то пристройками и скоро шел уже по улице.
Побродив по городу, побросал по разным мусоркам перчатки, еще кое-что. Лучше было бы сжечь, но здешние бродяги не греются у костров. Еще раньше заменил в фотоаппарате флэшку, сделал на новую несколько кадров восхода, а старую запрятал.
Но едва он подошел к дому, где у него была квартирка, как почувствовал Зов. Он осторожно поднялся по лестнице и у своей двери обнаружил Халеда, который поспешил сообщить:
– Я ждал тебя.
– Давно?
– Всю ночь, можно сказать. Общежитие взорвалось.
– Слуги нашего профессора? – удивился Митос. Вроде бы Ганиму было еще рано затеваться с его похищением.
– Нет, это в другом крыле, там какие-то террористы жили. Но тебя нигде не было, я побежал сюда, а тебя и здесь нет. Вернулся туда, потом опять сюда.
– А я разве тебе этот адрес давал? – спросил Митос рассеянно, открывая замок.
– Конечно, – сказал Халед твердо, как-то по-особенному проникновенно.
Разумеется, Митос ему этот адрес не сообщал, скорее всего, парень следил за ним и выследил. Интересно, просто повезло заметить в этом районе, наблюдал издали с помощью бинокля или нанимал кого-то из смертных?
– Погибших много? Еще разбирают?
– Много. Да там еще долго будут искать…
– Тогда немедленно туда, помогай и смотри. Может погиб кто-то на тебя похожий – повезет с документами.
Халед почесал голову, но правоту старшего бессмертного нельзя было не признать, и он повернулся к двери.
– Потом приходи, поговорим.
Парень убежал, Митос проверил свои запасы, достал галеты, оливки и банку пива, одну. Не то, чтобы здесь нельзя было достать нормального пива или вина, но на время вылазки на Ближний Восток он решил себя ограничить.
Перекусывая, просматривал на ноутбуке то, что переснял за ночь. Вылазка оказалась очень удачной, но разбираться с этим придется долго. Тексты, прорисовки, фотографии и карты. А вон и та, что интересует его: западная Африка, реки, озера. Надо будет сравнить с нынешними, но и так видно, что с современностью различия велики. Скорее всего, это из карт Птолемея, которые не дают покоя историкам и географам. А вот и местечко, где Нофри стал бессмертным, отмечено значком, с краю оно же дано хорошо крупнее…

13:34 

Шаги по стене 2

* * *
Карл проснулся едва начало светать. По многолетней привычке не открывая глаз, через щелочки, осмотрелся: светло-зеленые стены, минимум мебели из темного дерева, зеркало в раме из опять же темного дерева, под ним столик с чем-то пестрым, светлая, но плотная штора. Комната явно не его и вообще не на их базе, зато как и там ощущение Зова, которое, однако, не дает чувства опасности.
Он потянулся, вылез из постели, голым и босым прошлепал в душ, оттуда вышел замотавши бедра полотенцем, проверил местонахождение оружия: и огнестрельное, и мачете на месте – после чего пошел на Зов, и на запах еды.
Мадиш, в отличие от него, одетая в цветастое платье, помешивала что-то на сковороде. Карл поймал себя на том, что улыбается. Согнал улыбку и спросил строго, где его одежда.
– Постирана, сушится. К сожалению, ничего подходящего на тебя у меня нет, так что будешь ждать.
– А если я тороплюсь?
– Да-а-а? Садись есть.
Они позавтракали, болтая о пустяках, подкалывая друг друга, смеясь.
– У меня никогда не было женщин–бессмертных, – сказал он неожиданно для самого себя.
– И как?
– Не понял… Придется продолжить, если ты не возражаешь, – последние слова сорвались опять же вопреки его привычке не очень-то интересоваться чужим мнением.
Мадиш поглядела на него серьезно:
– Ты приглашаешь меня на Высокие Холмы?
Вообще-то он представлял себе наоборот – заезды при случае в этот уютный домик.
– А ты можешь отсюда уехать?
– Могу, конечно, – пожала она плечами. – То, что ты говорил вчера о ваших планах – я хочу посмотреть.
– Мы только начинаем…
– Вот и интересно.
До тех пор, пока его одежда не высохла, они обсудили, что и как сделать. Потом она договорилась с кем-то присмотреть за домом, звонила своему официальному начальству, а он, кстати, подумал, что должен выяснить, сколько ей лет.

* * *
Ганим не оставил своего плана, чтобы Камиль Ланту не выходил из его дома. Он не уговаривал «молодого ученого», а просто сам и с помощью слуг (охранников, бандитов – можно было подставить любой термин) старался Митоса–Камиля запереть в клетке. При помощи большого количества «эксклюзивных» материалов, умных разговоров и, почему-то, сладкой еды.
Митос некоторое время терпел это, чтобы понять – зачем такие усилия. Он даже три дня подряд не выходил из дома профессора, получая научные материалы (ни одного в электронном виде), разговоры и еду, которая ему не нравилась. К концу этого жестокого эксперимента над собой он ушел из дома, вырубив слишком навязчивого охранника.
И пошел бродить за город. Просто подышать еще не жарким утренним воздухом. Размышлять особенно было не над чем: девяносто процентов материалов были ему либо известны, либо не представляли интереса, процентов девять были интересны, но вообще, а не конкретно сейчас, а вот один процент мог иметь отношение к той их старой истории.
Доктор Ганим, похоже, искал нечто подобное, хотя разговоры с ним подсказывали, что его интересы направлены на южную Африку, а не западную. Беда была в том, что с его самомнением и небрежным отношением к человеческим жизням (историю, рассказанную Халедом, Митос проверил и заодно узнал еще об одной похожей, когда «видный ученый» сумел захватить немаленькое состояние), он был опасен.
В том числе и для самого Митоса, который не сомневался, что у Ганима в голове сложился план, как его, наивного, но многознающего Камиля Ланту где-то запереть, использовать, а потом, скорее всего, убить.
Из разговоров опять же возникло ощущение – прямо ничего сказано не было – что Ганим собирается в какую-то экспедицию и, скорее всего, именно туда он Камиля Ланту и хочет прихватить.
Митос слабо усмехнулся и пошел в общежитие. Там всё было вроде в порядке, но скоро он почувствовал Зов и в его комнату с веранды зашел Халед.
– Он хочет тебя убить! – это была следующая фраза после приветствия.
– Да что ты! Не может быть – он меня очень любит.
– В каком смысле? – вытаращил глаза мальчишка.
– Не в том, что ты подумал. Рассказывай.
– Али, старший охранник, договаривается с парнями, вон за той стенкой, что они у тебя в комнате взрыв устроят!
– А откуда ты узнал? – Митос старался сдержать улыбку: скорее всего это было правдой, но интересно, как мальчишка это узнал.
Тот всё подробно рассказал.
– То есть не убить, а похитить, а взрыв для прикрытия. Ладно. Есть хочешь? У меня, правда, только консервы…
– Ты зря не боишься – он плохой человек.
Митос улыбнулся, открыл банку оливок, коробку ветчины, на которую Халед посмотрел с сомнением, пришлось для него достать сыр.
– Халед, ты молодец, и я рад, что ты всё это узнал. Придется устроить доктору Ганиму сюрприз, а теперь расскажи, как у тебя с фехтованием.
Юноша, едва расцветший от похвалы, скуксился:
– Этот Ниджад бьет меня палкой. Саблю не дает. Он обманщик!
– Он лучший фехтовальщик из всех, кто есть в окрестностях, – начал уговаривать парня Митос.

После сиесты он встретился с доктором Ганимом в его офисе и опять объяснил тому, что будет на него работать, но это не значит, что он у него в рабстве. Ганим выражал всякое восхищение своим молодым другом и говорил, что слуги всё не так поняли.

steppe-wind

главная